Мне знаком этот ветер

Ветер Купчино (сл.К.Арбенин, муз.К.Арбенин) - uppic.ru

мне знаком этот ветер

A7 Я узнал этот ветер, он был мне знаком - G Синий пот и зарубка на южном резце. C Он давно хотел стать моим проводником - D Em7 Оборвать мои. Стихи и музыка братьев Мироновых Am Dm E Вот этот стих - как будто мне знаком, Am Dm E Как будто я в давно Ворвался ветер, лязгнуло стекло!. А мне запрещено мечтать о личном. Должно быть Где этот мерзкий тип — прошу прощенья — Сжимал в . Я узнал этот ветер, он был мне знаком —.

Ветер сопровождается осадками чаще всего в виде дождя, но иногда в виде снега и мощной облачностью нижнего яруса. Этот ветер проявляется исключительно зимой как результат прохождения очень глубокого генуэзского циклона над южной частью Адриатического моря. Однако, при этом нет спасительного и здорового прояснения [5]. Белая бора возникает при антициклоне, при сильном северо-восточном ветре. При белой боре нет осадков, обычно ясное небо, но при белой боре сила ветра как правило больше, чем при чёрной боре [6].

Именно когда дует этот вид боры, в Далмации вывешивают на открытый воздух и солят пршут. Книги о боре[ править править код ] Мишель. Книга об одном из самых яростных ураганов в истории. Сила его так велика, что он опрокидывает с рельсов груженые товарные вагоны, валит телеграфные столбы, разрушает только что сложенные кирпичные стены, бросает на землю людей, идущих в одиночку.

Владимир и Виктор Мироновы - "Забытый стих"

В середине прошлого столетия несколько военных судов, застигнутых норд-остом, отстаивались против него в Новороссийской бухте: Ветер этот страшен своей неожиданностью: Успенский, посетивший Новороссийск в г. Она действительно похожа на котел и кипит, как котел на огне, когда здесь свирепствует норд-ост Порожняки-извозчики, переезжая в такие бурные дни через горы, наполняют свои фургоны и тележки камнями, иначе ветер снесет их в овраг, перевернет и изобьет как ему угодно.

Впервые наши моряки узнали, что такое черноморская бора, в году. Это было через десять лет после основания на берегу Цемесской бухты, у подножия тёмных и безлесных гор, Новороссийского укрепления. Мне видны два крыла на дне твоей сумки. Но, послушай, пора уже плавать без ласт! Оставь эти детские предрассудки, - Крылья ведь, в сущности, тот же балласт! Так он нёс меня, нёс и пьянел от важности, Раздувая меха, раздавая долги, А внизу удивлялись: Звёзды ловко звенели своими подковами, Купоросили космос, сметали икру, Но, чем надёжнее ветер меня упаковывал, Тем бессмысленней небо валилось из рук.

мне знаком этот ветер

Сердце ныло по нотам, покуда закат Терпеливо стекал с небоскрёбовых плеч. И казалось, что, если лететь наугад, Траектория жизни закругляется в смерч. Научил меня ветер взлетать, когда хочется, Научил опускаться, когда надоест, Промышлять добротой, отрабатывать творчеством, Не жалея, срываться с насиженных мест.

Но у самых ворот, где небес оправа Жжёт живыми пунктирами мёртвых петель, Я сказал ему: И в ногах есть правда. Не могу без людей. Мой стихийный попутчик, полубог-проводник, Притяжением пущенный на произвол Вот таким вот икаром, таким вот кучером Я вернулся - с нокаутом в полный накал.

И бесцельно бродя по залысинам Купчино, Поминаемый ветром, негромко икал. Мать-зима высыпала из траурных пепельниц Серый снег на гомункулы спящих коммун, А в трамвайном кольце близоруко белели ниц Два крыла, уже не нужные никому Два крыла, уже не нужные никому Посторонний сторона А К.

Я чувствую себя Геростратом, Когда покидаю свой храм.

Ольга Юрьевна Серябкина

Я ночь занимаю с возвратом, Но знаю, что вряд ли отдам. И каждый мотив мне до боли знаком, Хоть я от рожденья глухой. Стою у заснеженных окон тайком И слушаю, кто я. Я чувствую, что где бы я ни был, Мой кто-то стоит за спиной.

Какой он - с хвостом или нимбом? И голос мой стал достояньем молвы, Но не стоит завидовать. Я знаю, что я посторонний, увы, На этой и той стороне. Обетованным слыл мой дом, пока Я был паяц невидимого фронта, Теперь меня облюбовала фронда, И вытолкнула выше потолка.

Cm7 Когда-то красная Москва, Fm7 Неси меня во весь опор! За мартом неизбежен жерминаль, А прежде сентября жди термидора. Мой чёрный ящик увела Пандора - И я не знаю: На лице подтёки от разлук, В запястьях пульс отчётливей чечётки. Цепляюсь за слова, держусь за чётки, И бьюсь то лбом, то сердцем об каблук.

мне знаком этот ветер

Я в Шереметьево один Завис ветровкой на гвозде, И мне мерещится везде Высокогорный серпантин. Играй же, мой невидимый тапёр, Шлифуй штанами свой вертлявый троник, А я один на фоне плоских кинохроник Открою дверь в воздушный коридор. Дороги к закату облака, - И вот сквозь кашу птичьих переносиц Летит в пике мой реактивный судьбоносец, А я катапультируюсь в бега.

Я выживаю вопреки, Я заплываю за буйки, Я забываю якоря. Волоколамское шоссе, Я сделал круг - и невредим. Я в Шереметьево один, Я избежал твоих эссе. Пишу тебе за три посоха, Моё главное приключение.

Бора (ветер)

Я иду по дну, будто посуху, А мир опять плывёт по течению. Пишу тебе за три космоса, Моё тайное несогласие. Я на суше черчу без компаса И сверяю моря по классикам.

Я видел три вечных города, И в каждом из них - по Цезарю, Я писал о том за три голубя - Голубей подстрелили цензоры. Здесь зелено, да не молодо, Время тянется, как процессия, А я пишу тебе за три голода, За семь холодов по Цельсию.

Пишу тебе за три выстрела, Моё зыбкое перемирие. В кобуре моей что-то вызрело, Только я не пойму, что. Но я вижу галеры с язвами, И в тени иных, будто в нише. И глаза мои вроде ясные, Но в мозгу царит чернокнижие. Чудеса чересчур воинственны, И в ходу по воде хождения. Здесь на каждого по три истины, И на всех одно заблуждение. Пишу тебе неразборчиво - И не кесарем, и не писарем.

мне знаком этот ветер

Пою тебе мелким почерком, Едким месивом, горьким бисером. Пишу на деревню дедушке - Забавляюсь свободой творчества. За душою моей - безденежье Да постылое богоборчество. Я спиной к спине - тот же вроде бы, А лицом к лицу - так вообще не.

Я зову тебя за три родины, Моё страшное возвращение Я пишу тебе паче чаянья Из отчаянья - в покаяние. Его влекла стезя героя, Он по утрам дышал огнём. Но он не вышел из запоя, Он навсегда остался в нём. Не дождалась его чужбина, Не задались его дела, Труба - и та недотрубила И за собой недозвала. Он тоже жаждал, но не мщенья. Он быть хотел, но не. И от ненужного общенья Бежал в естественный запой.

Он был поэтом - в куче прозы Он слыл мужчиной - в свете дам.

Макс Барских — Моя любовь

Читатель жаждет рифмы "розы", Но я её ему не дам! Вот если бы боги чуть чаще Вкушали в пивных, Мы добывали бы счастье Из скважин иных. Но мы выпускали синицу В бесцветную муть, И нам оставалось забыться И в горе своём утонуть. В нём не смолкало ретивое, Он был всегда навеселе.

Но он не пал на поле боя - Полёг на праздничном столе. Хотя какой там, к чёрту, праздник, Какие, к дьяволу, столы, Когда удача только дразнит И гнёт краплёные углы! Вот если б мы выбились в дамки, Шагнули б конём, Мы сочинили бы танго И жили бы в нём.

мне знаком этот ветер

Не где-то в астрале, А здесь же, в пределах доски.